Анастасия!
Не «в диджитале», а «в цифровых продуктах». Но я не уверен, что дело в них. Это просто такая показная небрежность в обращении с языком, которая встречается в самых разных коллективах. Недавно на одном мероприятии слышал, как дизайнер называл пользователей «пользака́ми». Видимо, среди его коллег так можно говорить, и ни у кого от такого не вянут уши.
Не «руинглиш», а «русско‑английский».
«Роудмап» называть «дорожной картой» не стоит, потому нет никаких дорожных карт. Их же придумали, когда пытались перевести «роудмап». Бывают атласы дорог, но никто по‑русски не ссылается на них, когда хочет сказать «план». Да, имеется в виду просто «план».
«Солдаут» называть «аншлагом» я бы не стал из‑за разных акцентов. Слово «аншлаг» хоть исторически и означает закончившиеся места, в реальности не обязано значить буквально это. Когда говорят «у них был аншлаг», подчёркивается само ощущение большого зрительского успеха, большой толпы, хотя, может, продажа билетов и не была закрыта. Солдаут же — скорее технический термин. Может, это выступление комика в зале на 30 человек, и все места выкупили. Ну выкупили и выкупили. Другое дело, что и «солдаут» никакой не нужен — просто «билеты раскупили».
«Апдейт», «офтоп» и «гайдлайны» подпадают под ваш собственный критерий отсутствия точных аналогов в русском. «Асапов» не встречал.
В целом мы относимся к языку с большим вниманием, и вполне можем и друг с другом поспорить о выборе слов. В наших больших образовательных продуктах мы стараемся согласовывать терминологию.
Что касается вашего последнего примера, то он настолько карикатурный, что комментировать лексикон смысла я не вижу, но там меня больше зацепила сама ситуация. Какой‑то нелепо‑злой менеджер ругается на нерадивых коллег и грозит пожаловаться вышестоящему начальству? Тут даже если каждое слово подобрать с редактором, всё равно получится какая‑то ерунда, невозможная в бюро.