Я бы не сказал, что тревожные фейки — это прямо самый популярный контент в соцсетях. Мало что сравнится по популярности с сообщением о том, что Дима Масленников сделал предложение Клаве Коке. И в «Телеграме» у людей один сценарий потребления, в условном «ТикТоке» другой, а в «Ютубе» третий. Поэтому обобщать не стоит.
Но согласен, что именно в «Телеграме» жанр тревожных новостей популярен. Вижу на это такие причины:
Людям важно обнаруживать угрозы. Похоже, что информация об угрозах нам важнее, чем о чём‑то хорошем. Если за одним кустом тигр, а на другом вкусные ягоды, нам хочется сначала узнать про тигра. Поэтому мы с таким упоением думскроллим, поэтому так популярен жанр новостей, поэтому столько внимания войнам и кризисам. Как будто мы запрограммированы не отрывать глаз от опасности.
Политические и экономические новости вообще вне конкуренции, потому что эти темы касаются лично каждого.
Механика распространения. В «Телеграме» каналы растут за счёт репостов от человека к человеку или в каналы. Чтобы случился репост, делающий его человек должен получить какой‑то социальный капитал.
Например, если я репостнул своим близким предупреждение об экономическом кризисе, то я, получается, о них позаботился и их немного защитил. Я чувствую себя от этого хорошо.
Или я сделал репост со словами «Вот уроды, какую ерунду творят». Оп, и вот я уже умнее этих уродов и имею моральное превосходство. Лёгкий кайф.
Фрустрация: я прочитал о чём‑то вопиющем, сделал репост, поругался, выплеснул энергию, мне полегчало. Появилась энергия жить. Это не социальный капитал, но тоже причина сделать репост.
Может быть, читают люди много другого, но вот мотивы для распространения есть именно у тревожных новостей.
Для сравнения, в «Тиктоке» или «Ютубе» механика распространения другая: зрителю покажут те ролики, которые дольше смотрят другие люди. Там в топе часто встречается юмор, лёгкая эротика, гедонизм и подобное. Может быть, люди этим активно не делятся, но алгоритм видит, что они фактически смотрят. А вот «Телеграм» — да, это машина по распространению информации об угрозах с целью выработки социального капитала.
Снятие ответственности. Есть сорт новостей, который я называю «Всё пропало»: экономика на грани краха, завтра заморозят вклады, немецкие танки уже в 1900 км от Москвы, нас ждет 35 лет нищеты, экономикой управляют полоумные деды и подобное. Мне тут видится такой механизм:
Каждый человек в огромной степени влияет на свою жизнь: как учится, как работает, что сберегает, как тратит, с кем дружит. Но признать, что лично ты автор своих неудач — больно.
В не меньшей степени на жизнь влияют не зависящие от человека факторы: семья, воспитание, рынок, эпоха. Но признать, что ты никогда не станешь Илоном Маском, ещё больнее, чем признать собственные провалы. Это ж надо столкнуться с тщетностью, а это страшное чувство.
Вероятно, новости про «всё пропало» дают успокоение: это не ты виноват в чём‑то, не судьба у тебя такая, а просто полоумные деды портят твою жизнь. Вот если бы тебе дали порулить, ты бы им всем... Но там ведь сатанисты и коррупционеры кругом, а ты не такой...
Получается, что для части людей тревожные новости выполняют функции художественной литературы. Читатель уходит в мир фантазий, чтобы прожить тяжёлые чувства или сбежать от них. Кто мы такие, чтобы им мешать?
Что с этим делать на практике — расскажу через неделю.