На мои письма очень неохотно отвечают

На своей работе в банке я пишу тексты и письма по заветам Главреда и бюро. Структурировано и только по делу. Но вот незадача: мои письма настолько понятны, что у коллег нет шансов растянуть задачу через уточняющие письма, конфколы и бесконечные встречи. Если раньше они могли вяло узнавать подробности неделями, то теперь я требую от них конкретных ответов и решений в определённые сроки, и аргументирую, почему так. Всегда предлагаю помощь. В результате на мои письма очень неохотно отвечают. Я прямо чувствую это нутром. Понять их можно, ведь придётся работать. Проблема в том, что очень часто получатели моих писем — начальники, от которых зависит дальнейший ход дел. Что делать: забить и расслабиться или практиковать какой‑то иной подход к таким людям?

Марина!

Возможно, дело в самих письмах:

'_cover.jpg' not found

P. S. Это был совет об управлении проектами, людьми и собой. Присылайте вопросы.

Управление проектом

Отправить

Запинить

Твитнуть

По тексту Марины видно, что она считает коллег‑начальников ленивыми и нерешительными. Факт «адресат медлит с ответом» даёт почву для разных гипотез, но у коллег Марины нет ни единого шанса выглядеть прилично в глазах читателя — отвечать им «неохота», ведь «придётся работать», и корень всех зол в том, что письма слишком уж «понятны», а люди слишком уж «такие».

Вообще выходит, будто коллеги нехороши настолько, что будут саботировать рабочий процесс всегда: непонятные письма — бесконечно уточнять, понятные — игнорировать. Появляется чувство бессилия. Это непродуктивно.

Я думаю, стоит отказаться от устоявшейся интерпретации о лени коллег и с искренним уважением спросить у адресатов напрямую, что не так с письмами. Почему они не побуждают решать предложенные задачи? В чём слабость аргументов? Почему адресаты не загораются? Где автор неправа и как лучше сделать?

В конце концов, даже если коллеги действительно лентяи, они тоже заинтересованы в том, чтобы от них побыстрее отстали, а утомительная работа стала приятнее.

Ещё по тексту Марины видно, что она задаёт адресату узкие и жёсткие рамки ответных реакций: даже обращаясь за экспертизой, она спрашивает «что делать: забить и расслабиться или практиковать какой‑то иной подход к таким людям?» вместо «что делать?». Такое строение вопроса — попытка руководить коммуникацией снизу. Право на это даёт скрупулезная черновая работа,— та, о которой говорит в видео Николай Товеровский. В ином случае коллеги‑начальники могут счесть такие формулировки неуместными, а промедление с ответом станет проявлением пассивной агрессии.