Сначала приведу примеры из своей практики, а потом предложу выводы.
Антон и музыка. Я прошел курс Антона Маскелиаде про создание музыки. Когда я увидел, как Антон объясняет, мне стало понятно, что это готовый материал книги. Объяснения на курсе были зрелыми и наглядными, образы — точными, приёмы отработаны на множестве потоков школы. Я впитал эти приёмы. Теперь, что бы я ни писал, оно не будет слишком далеко от того, что имел в виду Антон. Не идеально, но и не совсем противоречит.
Мы разделили главы между собой по специализации: я писал главы про те темы, в которые глубоко погрузился за последние годы. Антон мне доверял здесь. А он писал то, что лично ему давалось максимально легко. Так мы сделали первый черновик. Далее у нас был этап редактуры: мы передали друг другу материалы и сделали 1‑2 прохода, чтобы обогатить материал. А в конце я просто исправил стилистические ошибки и выправил синтаксис — чтобы было приятнее читать. Антон мне в этом доверял.
Алексей и право. Книгу Алексея Башука «Своровали? Накажи!» писали иначе: мы сначала договорились о структуре, после чего Алексей ушёл наполнять эту структуру материалом, которым владел. Я в праве не разбираюсь, поэтому полностью доверял его компетентности.
Когда материал «созрел», я начал задавать к нему противные вопросы дилетанта — что означают слова, как что‑то устроено, каковы последствия неисполнения и т. д. Алексей отвечал на них в тексте, где считал нужным. Где вопрос был лишним, он его удалял. А когда мы наполнили книгу, осталось её отредактировать. Тут Алексей уже доверял мне.
Сергей и «Адекватность». С Сергеем Калиничевым у нас было несколько попыток сделать рукопись, но я ни разу не попадал в материал. Вроде я присутствовал на его тренингах, мы с ним встречались, но я не мог «впитать» его картину мира так же, как я проникся музыкальными курсами Антона. Сергей не доверял моим суждениям по теме — и справедливо. Работа буксовала.
В итоге мы договорились так. Я научил Сергея работать в макете и самостоятельно делать рукопись. Потом в режиме комментариев к PDF я ему писал, что думаю о материале: где бы я исправил, где спотыкаюсь, где проблемы с синтаксисом. Прямо в комментариях, без права редактирования. И дальше Сергей самостоятельно решал, какие мои предложения брать, а какие — нет. Причём, по его словам, в процессе чтения моих предложений он сам учился лучше писать. По моим ощущениям, материал книги «созрел» прямо в процессе написания.
Саша и педиатрия. Прямо сейчас мы пишем с Сашей Жуковской книгу про первый год жизни ребёнка. Она получилась как результат съемок видеокурса, который я снимал для Саши. Курс Саша написала самостоятельно в несколько заходов, получился зрелый и подробный материал. Так же самостоятельно она сделала первый вариант материала книги. Дальше я задавал ей в тексте дилетантские вопросы о здоровье ребёнка и немного добавлял от себя как родителя. Все свои добавки я выделял цветом и делал пометку: «На твоё усмотрение». И уже Саша решала, что брать, что убирать, что изменить. Я был уверен, что она отберёт именно нужные вопросы, а не любые мои глупости.
Когда рукопись была примерно готова, я прошёлся по ней с расчёской, наладил синтаксис и убрал избыточность. Здесь мне Саша доверяла.
Ключевые слова — «зрелость» и «доверие»
Все эти истории объединяют понятия зрелости и доверия.
«Зрелость» материала означает, что к моменту, когда мы пишем книгу, мы уже знаем, что хотим сказать. Какие использовать приёмы? Какие аналогии лучше всего работают? Если этого нет к началу работы над рукописью, мы утонем: слишком тяжело одновременно и писать, и исследовать тему. Поэтому книгу проще написать поверх уже существующего блога или курса. Материал должен сначала созреть.
Доверие — это когда автору изначально нравится ваш стиль редактуры. Когда вы вносите правку, ему не кажется, что получается уродливо, сухо, безжизненно, велеречиво, слишком «по‑девчачьи» или «по‑мужски». Это всё субъективные суждения: кому‑то мой текст кажется хорошим, а у кого‑то на него аллергия.
Я не верю, что редактор должен сразу «попасть» в чужой стиль. Скорее наоборот: есть люди, которым ваш стиль близок, и вот с ними — да, можно делать книги. А если автор протестует после каждой вашей правки — возможно, вы не его редактор.
У меня недавно был случай с клиентом как раз про доверие и «попасть в стиль».
Нанимал меня мужчина, главный по маркетингу, биг босс и уважаемый человек. Ему был близок мой сухой стиль.
Управлять проектом он поставил девушек. У тех был совсем другой взгляд на тексты: им хотелось больше вдохновения, эмоций и ярких красок. Им не нравился каждый мой текст, а мне — то, как они переписывали.
Мы изучили, как читатели реагируют на тексты: мои сухие и их яркие. Реагировали одинаково. Стало понятно, что можно делать и «по‑мужски», и «по‑женски», результат будет одинаковым.
Я понял, что бодаться каждый день нет смысла, а нужно найти девушкам близкого по духу редактора, чтобы они с удовольствием писали вдохновенные эмоциональные тексты с яркими красками. Нашли, наняли, а я ушёл.
Иногда нужно осознать, что мы не совпадаем, и не мучить друг друга.